Как я лежала под наркозом или радости ринопластики. Часть вторая

Посвящается моей нежной мамульке и сестре Зибе, которые  нежно ухаживали за моей тушкой на протяжении двух недель

Мои солнечные коалки, я приветствую вас и продолжаю свою историю о ринопластике (первая часть здесь). Остановилась я на том, как уснула в ночь перед операцией. Утро выдалось пасмурное и слишком уж раннее – не помню, когда я в последний раз просыпалась в 6 утра. Сестра заявила, что в такое время суток она слышит завывания призрачных воров на каждом углу. Она у меня такая выдумщица (закатываю глаза). Когда мы были уже на пути  в больницу, по радио передали песню Майкла Джексона «Smooth criminal». «О, Боже!»,- воскликнула я,-«Неужто это знак?!». Легкие метания по машине, пощечина самой себе («Соберись, мужик ты или кто?!») и образ моего лица с носом Майкла Джексона наконец-то покинул мое воображение. Я угомонилась.
Когда мы подъехали к больнице, часы зловеще показывали 6:45. Есть в этом сочетании что-то дьявольское, правда? Хочется даже расхохотаться, запрокинув голову и разводя руками, да?
Сразу скажу вам правду – клиника эта просто элизиум теней какой-то! Чтобы попасть на этаж, где мне предстояла операция, нам пришлось сесть в лифт, находящийся снаружи (!) здания. Когда двери лифта распахнулись (ну, как распахнулись..с дребезжанием разъехались кто куда), нас сразу же поглотила тьма. Потому что на этаже никого не было и свет был потушен. Мой нос сразу как-то задергался, съежился и предпринял попытку бегства. Я вовремя схватила его и приказала сидеть смирно. Через мгновение появилась расторопная медсестра и проводила нас в ту палату, где мне предназначено было отходить от наркоза после операции. Мы стыдливо озирались по сторонам, у мамы дрожала нижняя губа. Тут в комнату влетела женщина с идеальным носом, она же анестезиолог, и сказала, что меня пора готовить к операции. Прощание с носом было нелепым и скомканным, мы даже толком не успели поговорить. Он что-то мямлил, я даже не смогла выдавить слезу. Меня провели по узкому коридору в какой-то предбанник и велели тщательно умыться какой-то зеленой жижей – название забыла. Я умылась дрожащими лапками и медсестра повела меня в операционную. Вот тут я захотела дать деру! Вся аппаратура мне показалась какой-то старой, а само помещение обшарпанным. Я в таких немодных местах чувствую неловкость, не позволяющую мне расслабиться. Видимо, почувствовав обуявшее меня волнение, медсестра начала меня торопить и укладывать на операционный стол, пугая тем, что скоро придет доктор. Я повернулась лицом к анестезиологу, в моих глазах читался жалостливый зайчонок и крик о помощи. Вместо того, чтобы погладить меня по голове, женщина с красивым носом вонзила мне в вену свою анестезию.
– А вы разве меня не газом усыплять будете?
– И так и так, не дергайся.
Continue Reading

Как я лежала под наркозом или радости ринопластики. Часть первая.

Посвящается Кетцалькоатлю

Мои волшебные кенгурята, надеюсь, вы не подумали, что я бросила Вас и уехала в Мексику? Потому что это не так. Со мной произошло кое-что более значительное, чем поездка на родину Кетцалькоатля. Пожалуй, начнем с самых истоков этого такого знаменательного в моей жизни происшествия.
Я всегда была симпатичной девочкой, иногда даже красивой.
Фото

О том, как я болела и как меня снимал в кино Альмодовар

Здравствуйте, мои озорные пантерки!

Простите мне очередное долгое отсутствие. Было оно продиктовано вовсе не голосами в моей голове, как все мои действия обычно, а гадостным вирусом гриппа, обуявшего меня в прошлую пятницу и лишь слегка отпускающего нынче. Я лежала в кровати с температурой 40 (!) трое суток, мои дни смешались с ночами, я тянулась к вам бледною своею дланью и шептала вам в бреду о ковошинге. Я представляла себя болезненной чахоточной барышней из произведений Тургенева и некоторых английских писателей. У них чахоточные девушки такие тонкие, бледные, все время кашляют, играют на рояле, с нездоровым огоньком в глазах и горящими смертельным румянцем ланитами (ничего такого, ланиты – это щечки, если что). Одним словом – вылитая я. Я так красиво страдала! Меня могли снять неколько режиссеров и все по-разному.

Тарковский сделал бы меня такой Тургеневской-притургеневской! Я бы сгорала на глазах, как церковная свеча, читала бы стихи Арсения Тарковского, снедаемая жутким кашлем, а в конце сдвинула бы стакан с места одним взглядом.
Continue Reading